Ему было всего 40 лет и, казалось, он переступил порог, о котором некогда пел Высоцкий: "при цифре 37 с меня в момент слетает хмель", хотя и сам Владимир Семенович всего на пять лет пережил "число гения". Вот и Гришина смерть подтвердила мрачную поговорку, что хорошие люди долго не живут.

Он родился и вырос в Баку, приехал в Москву учиться в ГИТИСе и завоевал столицу.

Начиналось все в ВТО, который располагался на Тверской до пожара. Там была замечательная традиция устраивать вечера встреч и концерты-капустники по любому мало-мальски значимому поводу. Ее переняли от старшего поколения актеров МХАТа, Вахтанговского и других театров. Что это были за собрания! Представьте: конец перестройки, 6-ой пункт о руководящей роли партии еще не отменили, но творческая интеллигенция бурлит, назревает волна митингов и закат тоталитарной эпохи.

У сатириков и юмористов непаханое поле тем, за слово уже не сажают. И тут искрометный талант Григория Гурвича находит свое первое применение. Он пишет сценарии капустников, срывающих не просто аплодисменты, а настоящие овации. Его любимыми актерами становятся будущие звезды – Угольников, Феклистов, Дворжецкий-младший, артисты молодежных театров, невостребованные в условиях затхлого просоветского репертуара.

В ВТО отрываются по полной. Гриша ставит один спектакль за другим, даже инсценирует пьесы грандов мировой комедии, таких как Эдуардо де Филиппо. Все делается практически бесплатно, на волне энтузиазма. Основным застрельщиком становится заведующая секцией молодых актеров ВТО Люся Чернавская. Она выбивает репетиционный зал, договаривается с художниками, костюмерами и всеми театральными службами. Гурвич становится настолько популярным автором скетчей, что наконец реализует главную мечту – возродить театр-кабаре Балиева "Летучая мышь". В Москве начала века этот популярный коллектив успешно конкурировал с лучшими театральными труппами того времени, но в один прекрасный день в начале 20-х в полном составе эмигрировал из охваченной революционным энтузиазмом столицы на Запад. Никому не нужным стало веселое буржуйское искусство скетчей и водевилей.

Спустя более полувека не кто иной, как Григорий Гурвич возродил театр. Вот что он сам говорил о своем детище в одном из интервью "Огоньку":

Мы пытаемся представить, что происходило бы сейчас во МХАТе, если бы 80 лет назад не произошли известные события. То есть без Советской власти. В начале века мхатовские новогодние капустники были лучшим новогодним развлечением Москвы. При полной свободе развлечений – при множестве кабаре, ресторанов, цыганских трактиров – все-таки лучшее новогоднее шоу было во МХАТе. Люди, создавшие театр высокой духовности, серьезной системы, театр "правды жизни", умели развлекаться и развлекать.
Потом от этой маски осталось только серьезное лицо, вторая же половина была уничтожена, и нам навязали представление о русском театре как о глубоко трагическом, катастрофичном, пессимистичном даже в некотором смысле. Но это неправда! Станиславский с Немировичем поощряли развлечения. И один месяц в году театр просто работал на новогодний капустник!
31 же декабря начиналась осада театра. Москва ломилась во МХАТ. Мы прорываемся во МХАТ, попадаем в эти декорации, которые, уверяю вас, на картинке будут казаться абсолютно настоящим МХАТом, и видим – нет, не тот самый капустник, потому что повторить юмор нельзя, а сегодняшнее кинотеатральное действо."

Я бывал на спектаклях-капустниках Гурвича, они не уступали вечерам в Доме Актера. Да и сейчас театр существует и дышит, не имея ни копейки дотаций от государства.

Последнее время Гриша отдавал все силы популярному телешоу "Старая квартира", я не видел его несколько лет, но иногда смотрел эту передачу. Что-то мне нравилось, что-то нет. Жизнь идет, надо зарабатывать деньги, что поделаешь. Хотя в целом интерес к "тому времени", со всеми его предрассудками, всегда был характерен для Гурвича. В последние годы он получил признание, известного ведущего узнавали миллионы зрителей. Его милейшая жена Люба стала директором "Летучей мыши", жизнь наладилась, в двери постучался Успех. Но по-прежнему я вспоминаю этого несколько странного, нескладного человека, чья внешность не отвечала его искрящемуся таланту сатирика и выдумщика, каким должен быть режиссер театра-кабаре, превращающий в хохочущих до колик детей самых солидных представителей театрального бомонда, от вечно мрачного Ульянова до ледяной и неприступной балерины Ильзе Лиепы.

Очень печально, что я пишу этот некролог спустя неделю после его смерти, которая наступила 5-го ноября вследствие неизлечимой болезни – рака крови. Он ушел незаметно, как, в общем-то, всегда и держал себя в компании, перевоплощаясь в Режиссера только на репетициях и съемках. Сорок лет для некоторых – достаточный срок, чтобы делать. Пожинать плоды будут уже другие. Может быть, в этом есть какая-то непонятная, высшая правда. Как говорили древние, ars longa vita brevis. Жизнь коротка – искусство вечно.