Песок и туман не дотянули до "Оскара"

Во время просмотра "Дома из песка и тумана" англоязычному зрителю непременно придет в голову поговорка "Мой дом – моя крепость". У Даля есть более подходящая к случаю фраза: "Бабьи умы разоряют домы". И собственные, и чужие

Дом из песка и тумана (House of Sand and Fog)
США, 2003
Режиссер: Вадим Перельман
В ролях: Дженнифер Коннелли, Бен Кингсли, Шохрех Агдашлу





Во время просмотра "Дома из песка и тумана" англоязычному зрителю непременно придет в голову поговорка "Мой дом – моя крепость". Фильм вертит ее так и сяк, глубокомысленно кивая и в сторону международной напряженности, и в сторону американской политкорректности. В словаре русских пословиц и поговорок Даля есть более подходящая к случаю фраза: "Бабьи умы разоряют домы". И собственные, и чужие.

Бывшую алкоголичку Кэти (Дженнифер Коннелли) бросил муж. Прошло восемь месяцев, но она так и не смогла сказать об этом своим родным. Погрузившись в депрессию, Кэти даже не открывает почту. В результате однажды в ее дверь стучат представители округа, заявляя, что ее дом больше ей не принадлежит. На аукционе его по дешевке покупает иранский эмигрант, бывший полковник Массуд Амир Бехрани (Бен Кингсли). Далее следует игра на противостоянии слов house и home; битва за дом сменяется битвой за место под солнцем, обретая трагические, хотя и немного кривые, пропорции.

Русская пословица уместна в отношении этого фильма не только потому, что половина его героев – эмигранты. Дебютанта Вадима Перельмана в американской прессе называют не иначе как русским режиссером, и про жилищные проблемы он знает не понаслышке. Родившись в Киеве в 1963 году, детские годы он прожил в коммуналке. После смерти отца уехал вместе с матерью в Европу. Попав в 16 лет в Канаду, провел четыре года, грабя магазины и богатые дома с шайкой однолеток – не ради денег, а из-за романтики. Под угрозой тюрьмы и/или депортации исправился, поступил в колледж, прослушал пару курсов по кино и отправился в Торонто снимать рекламу и видеоклипы. А спустя несколько лет перебрался в Лос-Анджелес.

В титрах "Дома из песка и тумана" Вадим Перельман значится как сценарист, режиссер и продюсер. Из этих трех ипостасей его талант организатора заслуживают больше всего уважения и даже восхищения. Перельман на собственные деньги смог приобрести права на экранизацию бестселлера 1999 г. "Дом из песка и тумана", в то время как автор романа получил более ста подобных предложений, в том числе от крупных кинокомпаний. Перельман сам написал сценарий и убедил участвовать в проекте Коннелли и Кингсли. После этого он смог получить $16 млн от студии Стивена Спилберга "Dreamworks". Неплохо для новичка без кинообразования и киноопыта – последним похожим примером был Роберт Родригес десять лет назад. Несмотря на то, что в США “Дом из песка и тумана”, выпущенный на Роджество, так и не смог окупиться за полтора месяца проката, он получил, кроме многочисленных премий, три номинации на призы Американской киноакадемии. Следующим шагом вчерашнего новичка Перельмана сейчас называется экранизация романа Стивена Кинга "Талисман", которую спродюсирует сам Спилберг.

Неизменно профессиональная работа исполнителей главных ролей не дает возможности увидеть в фильме Перельмана-режиссера. Режиссура вообще слабое место "Дома из песка и тумана". Как слишком многие дебюты, картина неоправданно затянута. Кроме того, для подстраховки Перельман опирается не на саму историю, а на костыли в форме пейзажных видов и музыки Джеймса Хорнера (после "Титаника" любые несколько нот, написанные рукой этого композитора, неизбежно номинируются на "Оскар", и этот год не стал исключением). За визуальное решение фильма ответственен ветеран операторского цеха Роджер Дикинс: зыбкость воздушных замков и зыбучесть замков из песка переданы с отменным качеством.

Утро туманное, пламенеющий закат и бурные океанские волны сразу же превращаются в фильме в указующий перст: "Осторожно, символ!", а музыкальный сурдоперевод ставит под сомнение мастерство актеров и вменяемость зрителей. Всяческие предзнаменования "выпрыгивают" с экрана, а параллели и соответствия, призванные намекнуть на схожесть персонажей, доходят до абсурда. Если герой Кингсли заходит в общественный туалет, чтобы помыть руки после работы, сменить рубашку и побриться перед тем, как подняться в собственную квартиру, героине Коннелли, оказавшейся в подобной ситуации, непременно нужно побрить в кадре подмышки.

Сходство героев заключается главным образом в том, что они, фактически или духовно, лишены дома. Для полковника-иранца запущенное бунгало с видом на океан – это способ закрепиться в Америке, продолжить путь наверх ради семьи: жены и сына-подростка. Для Кэти дом – это прошлое, за которое она держится, боясь потерять саму себя. Столкновение этих двух людей и двух миров, которые они представляют, по мысли режиссера, должно еще раз убедить зрителей в том, что мир больше не делится на белое и черное. Тем не менее, учитывая старательность, с которой фильм ведет зрителя от сцены к сцене и от мысли к мысли, развязка приобретает нежелательную двусмысленность. Для американцев "мессидж" таков: "Давайте жить дружно и быть добрыми к тем, кто приезжает на нашу землю, чтобы жить на ней и способствовать ее процветанию". Эмигранты могут прочесть его иначе: "Сидите там, где сидите: здесь вас будут стрелять, травить и душить, вымещая на вас нежелание решать собственные проблемы". Звучит обнадеживающе, особенно из уст дважды эмигранта.

Ответить:

Выбор читателей