Разброд в стане правозащитников

Правозащитное сообщество можно условно разделить на две неравные части: находящаяся на виду политическая правозащита и сеть разбросанных по всей стране организаций, ориентированных на "рутинную" проблематику




Нынешняя неделя оказалась богата на события, связанные с правозащитной тематикой. В Международный день прав человека, 10 декабря в московской гостинице "Космос" прошел Третий Всероссийский съезд в защиту прав человека. А в День Конституции, 12 декабря в том же "Космосе" в четвертый раз собрался Всероссийский гражданский конгресс. Одновременно в Москве прошел учредительный съезд нового правозащитного объединения "Человек и закон". На Всероссийском съезде правозащитников зачитывались доклады о нарушениях прав человека в России и принимались резолюции и обращения. Выступающие критиковали власти за безобразия, творящиеся в тюрьмах и лагерях, за беспредел правоохранительных органов, нарушения избирательного законодательства и подавление свободы слова.

Однако "гвоздем программы" стала дискуссия о правомерности участия правозащитников в политической борьбе. Полемика была спровоцирована руководителем Московской Хельсинской группы (МХГ) Людмилой Алексеевой, указавшей собравшимся на опасность политической ангажированности правозащитников, которые оказались зажаты между властью и оппозицией. При этом, по словам Алексеевой, и власть, и оппозиция загоняют правозащитников в политику. Власть – потому что видит в них своих оппонентов, то есть политиков, играющих против своей страны. Оппозиция же втягивает правозащитников в политическую борьбу, призывая их выступить едиными рядами против "преступной власти".

Заметим, что беспокойство главы МХГ является вполне обоснованным хотя бы потому, что в последнее время оппозиция действительно пытается подмять под себя правозащитное движение. В связи с этим стоит отметить, что среди участников съезда был замечен Борис Немцов и другие представители либеральной оппозиции, а лидер Объединенного гражданского фронта и "Другой России" Гарри Каспаров и бывший депутат Владимир Рыжков являлись членами оргкомитета правозащитного съезда.

Такая ситуация, похоже, вполне устраивает наиболее шумную и заметную часть сообщества, о настрое которой свидетельствуют два принятых на съезде обращения. Первое, "О солидарности в борьбе за права человека", было подготовлено лидером движения "За права человека" Львом Пономаревым и директором Музея и общественного центра им. Сахарова Юрием Самодуровым. Этот текст содержит призывы "объединяться по всей России для выступлений по общему фронту борьбы за права и свободы человека", отстаивать конституционные права и свободы, участвуя в "публичных массовых акциях", "создавать в регионах Комитеты гражданской солидарности". Аналогичный мессидж содержится и в другом обращение, смысл которого выражен в его длинном названии: "Во имя прав и свобод человека необходимо гражданское сопротивление беззаконию, диктату и произволу".

В ходе дискуссии Пономарев и Самодуров, ссылаясь на примеры академика Сахарова и Сергея Ковалева, доказывали, что правозащитная деятельность совместима с занятиями политикой. Их позицию в полной мере разделяет Гарри Каспаров, доходчиво объяснивший участникам съезда, что "правозащитный элемент является неразрывным звеном политики", а "НКО не могут спрятать голову в песок, политика в виде ОМОНа придет к ним сама".

В общем, дискуссия прошла весьма оживленно. Всяк пугал правозащитников по-своему: одни – перспективой превращения в ангажированных марионеток, другие – грядущими репрессиями.

Были и другие выступления. Суть их сводилась к тому, что дело правозащитников – защищать права граждан, независимо от их идеологических взглядов и предпочтений. Одновременно утверждалось, что правозащитник, как любой другой гражданин, имеет полное право вступить в партию и заняться политикой, но в этом случае он уже не может считаться правозащитником. Эту позицию разделяют далеко не все члены правозащитного сообщества.

Примечательно, что аналогичная коллизия приключилась и в ходе подготовки к Всероссийскому гражданскому конгрессу, а затем привела к скандалу в ходе его проведения. Чтобы понять смысл случившегося, необходимо напомнить, что Гражданский конгресс был создан в декабре 2004 г. по инициативе коалиции "За право выбора". Его членами стали Московская Хельсинкская группа, Ассоциация "ГОЛОС", Центр изучения современной политики, Фонд "ИНДЕМ" и "Трансперенси Интернешнл-Р". А сопредседателями – Людмила Алексеева, Александр Аузан, Георгий Сатаров и Гарри Каспаров. В дальнейшем на базе Гражданского конгресса была создана "Другая Россия", которая поначалу позиционировала себя в качестве "переговорной площадки между оппозицией и общественными организациями". Из этого мало что получилось – активность "Другой России" мало говорит об этой декларируемой ею в самом начале своего существования миссии. Но окончательно "добило" сопредседателей Гражданского конгресса выдвижение Гарри Каспарова кандидатом в президенты от "Другой России". Алексеева, Аузан и Сатаров потребовали, чтобы Каспаров добровольно сложил с себя полномочия сопредседателя Гражданского конгресса. Свою позицию они объяснили тем, что все сопредседатели "имели мандат только на сотрудничество в рамках широкой коалицией", и являвшийся лидером ОГФ Каспаров был выдвинут кандидатом в президенты от "Другой России", а не от объединенной оппозиции. Тем самым "Другая Россия" перестала быть "переговорной площадкой".

Заметим, что эта особенность "Другой России" была заметна и без данных процедурных изысков. Тем не менее принципиальный конфликт налицо. Излишне говорить о том, что Каспаров отверг предложение, и тогда оргкомитетом Гражданского конгресса была подготовлена резолюция о сокращении числа сопредседателей с тем, чтобы не допустить его переизбрания.

Но 10 декабря в конфликт вмешался Владимир Буковский, который заступился за Каспарова и призвал участников Гражданского конгресса "подтвердить лидерский статус" шахматиста, аттестовав его как "одного из немногих реальных оппозиционных политиков, который на деле выступает за нашу свободу, за свободу России". Увещевания возымели свое действие, и 12 декабря Конгресс сначала проголосовал за сокращение числа сопредседателей, а потом избрал сопредседателями Алексееву, Сатарова и Каспарова.

Аузан немедленно заявил, что он удовлетворен итогами голосования, поскольку все равно не смог бы работать вместе с Каспаровым. Теперь остается подождать реакции Сатарова и лежащей в больнице Алексеевой. Судя по тексту их письма, они вряд ли захотят остаться лидерами Гражданского конгресса вместе с Каспаровым. Слишком определенно они высказались ранее, и слишком очевидна игра, затеянная либеральной оппозицией. Ведь, в сущности, именно об угрозе "приватизации" правозащитного сообщества политиками предупреждала Людмила Алексеева всего два дня назад.

Последним штрихом, дополняющим картину деполитизации правозащитной сферы, стал учредительный съезд правозащитного движения "Человек и закон", создаваемого по инициативе Общественной палаты. Среди членов оргкомитета фигурируют священник Георгий Рябых, телеведущая Оксана Федорова, секретарь Союза журналистов Михаил Федотов, президент объединения предпринимателей "Опора" Сергей Борисов, президент адвокатской палаты Москвы Генри Резник и глава Московского бюро по правам человека Александр Брод. Судя по первым заявлениям учредителей, движение собирается заниматься не обличение властей, а ежедневной рутинной работой: повышать правовую культуру граждан, защищать их от произвола правоохранительных органов за счет привлечения юристов и повышения профессионализма правозащитников.

Впрочем, есть у этой затеи и другие чисто имиджевые цели, подразумевающие переориентацию правозащитного движения от апеллирования к Западу на взаимодействие с российской властью.

Таким образом, в сухом остатке получается весьма непростая картина. В стране давно, еще с советских времен, существует группа правозащитников, ориентированных на защиту не всех, а именно политических прав человека. Они – по понятным причинам – не имели опыта конструктивного взаимодействия с властью и привыкли рассматривать правозащиту как форму противостояния. Их естественными союзниками являются международные правозащитные организации и такие институты, как ПАСЕ и ОБСЕ, к которым они постоянно апеллируют.

С другой стороны, после перестройки в России возникло множество правозащитных организаций, занимающихся защитой элементарных жизненных прав конкретных групп населения: детей, обманутых дольщиков, инвалидов, одиноких матерей, людей, ставших жертвами насилия в семье или произвола милиции, больных церебральным параличом и прочих. Эти организации вынуждены сотрудничать с представителями власти и охотно принимают помощь западных организаций, занимающихся аналогичными проблемами.

То есть правозащитное сообщество можно условно разделить на две неравные части: находящаяся на виду политическая правозащита и огромная сеть небольших, разбросанных по всей стране организаций, ориентированных на "рутинную" проблематику. В 2002 г., в ходе подготовки Гражданского форума, эта пестрая картина стала вполне очевидна. Тем не менее и те и другие до сих пор воспринимаются как члены единого правозащитного сообщества, в качестве лидеров которого выступают опытные защитники политических прав, имеющие вполне определенную политическую ориентацию.

Стоит ли удивляться, что несистемная радикальная оппозиция попыталась подмять под себя всю эту огромную сеть через взаимодействие с лидерами крупных правозащитных организаций. Своеобразным символом этой игры стал сегодня бывший диссидент Владимир Буковский, согласившийся участвовать в комедии выдвижения в президенты, прекрасно зная, что по российским законам он не может быть допущен к участию в президентской гонке.

В этом смысле "казус" Буковского наглядно иллюстрирует готовность некоторых правозащитников забыть о своем предназначении и даже пренебречь законами, на которые они так любят ссылаться.

Ответить:

Выбор читателей