Поминки по космосу

Люди, работавшие в ракетно-космической отрасли, были уникальны. Такого числа гениев науки, какое дала космическая программа, не было ни в одной другой области знания в нашей стране. Теперь все это утеряно, и дело даже не в отсутствии финансирования


Собаки-космонавты Стрелка и Белка, 1960 год
Фото из архива ИТАР-ТАСС



Космическая программа России медленно, но верно терпит крах. 18 августа Роскосмос потерял на орбите новейший спутник связи "Экспресс-АМ4". Спустя неделю впервые с 1978 г. не удалось запустить "Прогресс".

В космической гонке сверхдержав, какими были США и СССР после Второй мировой, мы поначалу одерживали верх. Но времена меняются. На смену Советскому Союзу с его главным послевоенным лозунгом "Нам нужен мир!", из которого скромно удалена его вторая, имплицитная половина – "Весь мир!", пришла формация, которой трудно дать однозначное определение. Кто говорит "дикий капитализм", кто – "суверенная демократия", кто – "кастовый феодализм" или "корпоративное государство" и т.п. Во всяком случае, мечты о мировом господстве, погубившие в результате СССР, нам уже не свойственны. Формат изменился коренным образом. Лозунг сегодняшнего дня – "Нам нужно бабло!".

На заре профессиональной карьеры довелось мне поработать в Институте медико-биологических проблем (ИМБП АМН СССР). Это закрытое научное учреждение занималось медицинским обеспечением космических объектов, поэтому я немного осведомлен в положении в отрасли. Те, кому случается летать из "Шереметьево", могут наблюдать на повороте с МКАД по правую руку зияющие оконными дырами громадные серые корпуса именно этого института. В 80-е их как раз при мне заложили, но история распорядилась иначе, началась новая эра, и их попросту забросили.

Примерно как с этими никому теперь не нужными бетонными гигантами обстоит дело во всей космической отрасли. Масштабные планы порушены, многие программы заброшены.

У меня не осталось ни одного знакомого, кто бы с тех пор не ушел из отрасли, не был бы уволен за ненадобностью из полураспущенного института и его контрагента РКК "Энергия". Во дворе последнего все эти годы валялся образец "Бурана", который в этом году привезли на МАКС, покрасив только со стороны зрителей.

Знаете, с этим "Бураном" какая история? Почти всю космическую технологию, связанную с полетом человека и его жизнеобеспечением, кроме ракетных двигателей, где мы благодаря Сергею Королеву изначально были новаторами, советские спецы получали в результате промышленного шпионажа из-за океана. Сложные приборы, такие, например, как аппарат для суточного мониторинга параметров сердечной деятельности по методу американца Холтера, чтобы не светиться перед "империалистами" и не попадать на патентные тяжбы, просто-напросто упаковывали в непрозрачные корпуса.

Так вот, пресловутый "Буран" наша разведка почти украла, но по мелочи что-то не сработало, какую-то важную компоненту срисовать не успели. Он пару раз облетел Землю с собачками, но по их состоянию (которым мы, в частности, занимались в том самом институте) стало ясно: с человеком это чудо техники запускать стремно. На "Энергии" анекдоты про родное НЛО (нелетающий объект) ходили во всевозможных изводах. Неудачный образец так и отдыхал на помойке секретного объекта.

Уже к началу 90-х стало очевидно, что прорыв в космос будет осуществляться не нами. В период постсоветской смуты наиболее ценные наши специалисты потянулись на Запад, и даже патриотично настроенные не вынесли развала, вызванного приостановкой финансирования.

Космос перестал быть инструментом идеологического противостояния с Америкой. Гонку вооружений мы тоже проиграли. Единственное, в чем мы были доками – в ракетах и топливе. Хотя, когда пару лет назад моя последняя знакомая, проработавшая всю жизнь в закрытом КБ, уволилась и порассказала, каков масштаб развала в некогда флагманском предприятии ракетно-космической промышленности, я понял, что скоро мы услышим, как тот или иной корабль не взлетел. И вот дождались.

Очевидно, перед нами системный кризис. Связан он в первую очередь с утечкой мозгов и нехваткой квалифицированных кадров. Люди, работавшие в этой сфере, были уникальны. Такого числа гениев науки, какое дала космическая программа, не было ни в одной другой области знания в нашей стране. Сейчас очевидно, что позиции эти полностью утеряны. Никакими нефтяными деньгами положение не исправишь, ибо кадры решают всё.

Позволить себе космическую программу может только то государство, где существует внушительная традиция исследования межзвездного пространства. В новейшей России она прервана. Возникает вопрос: нужно ли развивать дальше эту капиталоемкую и заведомо проигрышную позицию в экономике? Я уверен, что мнения поделятся примерно пополам. Мечта, что "будущее поколение" соотечественников должно жить в земном раю, невзирая ни на какие очевидные несуразности этого желания, еще жива в довольно большой части народа, которому 70 лет вешали лапшу на уши. На нем и держится заведомо проигранная гонка высоких технологий.

Сам же я считаю, что, как и со всеми иными проигранными партиями, начиная с автомобилестроения и заканчивая сельским хозяйством, стоит поступать следующим образом. То, что можем сделать сами не хуже конкурентов, что можно еще продать на мировом рынке – оставить и развивать. Глобальные нереализуемые программы закрыть и смириться. Ложный патриотизм засунуть в то самое место, откуда он растет, сосредоточившись на решении системной социальной задачи. Без восстановления науки в целом, а не с помощью мифов о Сколкове, никаких прорывов не ждать. Осознать масштабы катастрофы, быть реалистами и перестать пудрить мозги.

Следует попытаться приостановить утечку мозгов реально, а не победным повышением студенческих пособий с тысячи рублей до двух, еле-еле хватающих на проезд в общественном транспорте. Заманить продвинутых ученых зарплатой в 50 или даже 100 тысяч рублей, если им в Америке платят по $300 тыс. в год – плод мечтаний и предвыборного пиара.

Только не надо думать, что все дело в деньгах. Россия купается в нефтедолларах, а ее наука лежит в нокауте. Нет социальных предпосылок для возрождения: где академгородки, элитные КБ; куда подевались преференции ученым и инженерам, их почет и слава?

На примере Григория Перельмана видно, что истинными энтузиастами деньги не так уж ценятся. Им важно общественное признание миссии, их востребованность обществом. В России, где все хотят стать банкирами или силовиками (что почти одно и то же), а научная интеллигенция превратилась в пугало, нужны иные стимулы, кроме зарплаты, чтобы привлечь таланты в высокотехнологичные производства. Нужен ответ: зачем нам космос? Что мы получим, вкладывая в него такие деньги? Если статус великой державы, примерно такой, как Китай или Индия, и больше ничего, то стоит ли игра свеч? Разве мы все еще хотим "весь мир"?

А вот если с космических исследований начнется общее возрождение науки, разговор другой. Тут опускать руки и отказываться от прогрессивных отраслей, где есть хоть какие-то оригинальные наработки, глупо. Их необходимо развивать и поддерживать, но только не сказками о "нанотехнологиях", вызывающих у ученых сардонический смех.

С нашим космическим доминированием давно покончено, это необходимо уяснить и расслабиться. Плохие российские машины еще будут покупать в провинции из-за цены и доступности ремонтной базы. А космические объекты вряд ли. И яблоки на Марсе никому не нужны.

Если мы не хотим потерять окончательно завоеванное десятилетиями преимущество в некоторых аспектах этой деятельности, в том же ракетостроении, нужно бросить силы на восстановление интеллектуального потенциала нации. Это единственное, чем Россия была по-настоящему богата во все времена.


Обсудить на Facebook

Ответить:

Выбор читателей